Использование материалов сайта возможно при размещении активной ссылки
   © 2009 - 2017. Охота, рыбалка, природа - Информационный портал
НЕПУТЕВАЯ СОБАКА
К.Гусев
     По правде сказать, я не охотник. Моя страсть - грибы. Однако же ружье имею - переломочку Тульского оружейного завода.
     Есть у меня и собачка. Жена удружила. Приезжает в прошлом году, по осени, из города и несет на руках щенка.
-    Увязался,- говорит,- в автобус за мной лезет... Вот и привезла...
   Посмотрел я: морда щучья, и пасть - ну, ей-богу, крокодила проглотит. А сам коротышка на толстых ногах, будто обрубках, и хвост - обрубок, виляет туда-сюда. Кстати, за этот хвост впоследствии Крючком его прозвали. С верхней губы усы свисают, на нижней губе жиденькая бороденка, ну ни дать - ни взять, как у нашего покойного звонаря.
Только и нашелся, сказать:
-    Ой, и страшен!..
   Жена тоже согласилась, что вид у собачки не совсем благопристойный, да коли привезла, не выгонять же со двора живую душу.
   Зиму жила собачка в сенцах, особых хлопот не причиняла. Дашь ей кость, что ни есть самую крепкую, разгрызет, да еще побегает вокруг тебя, нет ли, мол, еще чего-нибудь на зуб положить.
   Пришла весна. Закудахтали куры - нестись начали. Одна по привычке - в крапиву и там несет яйца. Раньше она и цыплят там выводила. Да прошлой осенью привез мой сосед Сила Егорович из города настоящую охотничью собаку, Рексом звать, и этот самый Рекс стал пролезать в забор и подбирать на земле куриные яйца. Может, настоящей охотничьей собаке так и положено, да мне-то разорение одно.
   Попробовал упрекнуть соседа, куда там!
-    Понятия у тебя не больше, чем у твоей курицы,- отрезал Сила.- Пойми, Рекс - это с иностранного - король. Благороднейших кровей собака. И хвост как султан кверху. А султан опять-таки царь, только что турецкого происхождения.
   Однажды в конце апреля прихожу с работы, а жена сияет, как новый пятиалтынный, и рассказывает:
-    Сунулся, было Рекс сегодня в наш огород... Увидел Крючок - и уж он его катал, уж он его валял...
Трудно, конечно, поверить, как это маленький Крючок здоровенного Рекса одолел, да с женой спорить, сами знаете, не всегда следует.
   Поужинали, сели у раскрытого окна, смотрим на улицу.
   Трогательное это время - весна! Снег еще у заборов не стаял, а под окном, на пригорке, зеленая травка пробивается. И такой свежестью от нее веет. Я, вот, лучше лужей пройду, нежели на первую такую травку ступлю. Робкая она и нежная, ну как ребенок.
   Выходит из своей калитки Сила Егорыч. Вышитая рубаха, по животу широченным ремнем перетянута, важным, и у как генерал какой. С ним Рекс, этот самый, что кровей королевских. Садится Сила на свою завалинку, трубку раскуривает, усы поглаживает. Рекс к моему клену и только было поднял ногу по своему собачьему делу, как вылетает мой пес из подворотни и не то, чтобы, как принято у собак,- поругаться, поворчать, нет - впился зубищами в шею Рексу, повис на нем. И начали они кататься, да что ни есть по самой грязи. Выбегаю на улицу, кричу что есть духу:
-    Крючок, собачья душа! Назад, разбойник!
   Вижу, Сила трубку бросил, схватил из-под ног мокрый кол и к собакам. Рекс в это время вырвался, тягу дал, и Крючок шмыгнул в подворотню.
   Трясет Сила мокрым колом, кричит:
-    Да я в растартарары твоего пса-коротыгу... А потом ко мне:
-    Так ты что, соседей по кличкам стал звать, да еще собачьей душой и разбойником?!
   Затворил я калитку и только тут одумался. Ведь Сила работает у нас начальником пожарной команды. Придирается - страсть. Потому издавна и называют его Крючком. И то, что я кричал собачке, он на свой счет принял. Вот ведь как обернулось дело.
   Работаю я почтальоном. И вот если, кто сидит здесь из нашего брата,- не даст соврать. Первый недруг почтальона -   эта самая дворняга. Иной барбос лежит у порога, не тявкает, хоть все добро вместе с ним унеси из дома. А покажись почтальон - так и норовит за штаны цапнуть.
И как только стал Крючок ходить по поселку со мной, прижали дворняги хвосты. Увидят Крючка и живо в подворотню.
Так все шло по-хорошему. Только с Силой вопрос не был отрегулирован. Не кланялись мы.
   Помирил нас случай. В начале октября, под вечер, заявляется к нам Сила, рука перевязана. Садится на лавку и говорит, обращаясь к жене:
-    Помоги, Авдотья, руку обжег.
   Жена моя - первый специалист по части скорой помощи. Санитаркой она в больнице работает. Вынимает из шкафчика банки-склянки и перебинтовывает каждый палец в отдельности.
   Посидел Сила молча минут пять и говорит:
-    Экая ты, молодчина, Авдотья Ильинишна. Ведь совсем боль улеглась. Не знаю, как и отблагодарить тебя.
Встал с лавки, глянул на меня, будто впервые заметил, и не то, чтобы сказал, а приказал скорее:
-    Вот что... Собирай своего хозяина. Так и быть, возьму его па озера из уважения к медицинским твоим познаниям. Перелетная утка валом повалила.
   Мне же повелел, уставившись в пол:
-    На перевозе в шесть встретимся. Да улицей не ходи. Встретится еще баба с пустыми ведрами. Не люблю я такого.
   Встаю затемно, одеваюсь и только за ружье - Крючок тыц мордой мне в ногу и смотрит, виляя обрубком хвоста.
-    Возьми ты его,- просит жена,- целый день скулить без тебя будет. Да такая умная собачка может и пригодится.
   По правде говоря, не лежала у меня душа брать на охоту Крючка, да сами знаете, с женой спорить, особенно по охотничьему делу, что воду в ступе толочь.
-    Ладно, говорю. Так и быть, собирайся, Крючок.
       Он к двери и ждет, повиливая обрубком своим: голому, мол, собираться только подпоясаться, а мне и того не надо.
И вот я первый раз на настоящей охоте. Сижу в ивовом кусте над плёсом, в ногах - Крючок, лежит тихо, положив морду на лапы, и мне думается, все он понимает. На позолоченных солнцем камышах - утро, новый день обозначился. В небе тянут утки: в одиночку, парами и целыми стайками. Крылья их тоже в золоте солнца. Иной раз утки пролетают совсем рядом: только за ружье, а их уже, как говорят, митькой звали. На том берегу выстрел за выстрелом. Это Сила орудует. Завидовать нечего, он настоящий охотник.
   Я так залюбовался всей этой картиной, что и не заметил, как опустился на воду селезень. Услышал его по всплеску воды. Вскинул ружье - бух! На месте остался мой селезень, шагов за двадцать от берега.
-    Крючок, возьми, принеси его,- вскочив, кричу вгорячах, и показываю рукой на раскинувшуюся на воде птицу.
   Вертится мой Крючок в ногах, хвостом виляет, а в воду не лезет. Видимо, не понимает, что я хочу от него. Эх, была - не была! Раздеваюсь и бреду в ледяную воду. Крючок тоже за мной. Беру селезня и бегом на берег. Пока одеваюсь, Крючок нюхает птицу, фыркает и встряхивается. Прыгает у ног и тоже, как я, видно, доволен.
Ноги горят, как кипятком их ошпарил. Сидеть теперь пропащее дело. Подвесив на удавку тяжелую птицу, иду берегом.
Только остановился в конце озера дух перевести, вижу прямо на меня летит пара уток. Эх, заметили, свернули к правому берегу. Поравнялись с кустом, а оттуда сноп огня и трах-бах! Одна утка, как ни в чем ни бывало, пошла дальше, другая накренилась на крыло, и, снижаясь, шлепнулась шагах в пятидесяти от меня в воду.
-    Возьми, Крючок, возьми!..- кричу ему и показываю на селезня.
   И пес теперь понял: подплыл к убитой утке, схватил ее за шею, на берег вытащил. Прежде чем положить птицу, сдавил челюсти, да так, что, когда взял я добычу, не почувствовал рукой позвонков, будто перемололи их.
   Обогнул закраек озера, а навстречу Сила и кричит, как будто я глухой:
-    Отдай селезня, я его сбил...
-   Да возьми,- протягиваю я утку,- у меня и своя добыча есть.
   Сила дрожащей рукой забирает птицу, а у самого на удавке еще штук семь висят. Мой пес морду оскалил и чую - вот-вот вопьется зубами в ногу соседа. Видно, жаль ему кровной добычи.
-    Возьми ты на ремень свою непутевую собаку,- с сердцем говорит Сила.- Давно у меня заряд бекасина для него приготовлен. Трахну, будет таскать из своей поганой кожи этот бекасин до второго пришествия.
   Когда завтракали у копны, Сила успокоился и посоветовал:
-    Не уходи. К вечеру поднимется ветер, и утка валом с больших озер повалит. По полсотни похлопаем.
   Как же, думаю, не так. Нужны мне твои пятьдесят уток! Добыл одну и хватит. Завязал сумочку и пошел к перевозу.
На полпути Крючок догоняет, и в зубах у него этот злосчастный селезень. Вспомнил, что, когда Сила укладывался, на земле его позабыл.
       Увидел я это и ахнул. Теперь на весь поселок осрамлюсь, вором называть станут. Взял птицу, на пенек положил, может, думаю, пойдет домой Сила, приметит птицу,  заберет и делу конец - без скандала обойдется. Крючка на ремешок и зашагал дальше.
   У перевоза спустил собаку, да только и видел.
   Переехал реку и вижу - Крючок мой вплавь выбирается и в зубах селезень.
   Теперь горю не поможешь. Подвесил злосчастную птицу и домой. На пороге жена встречает:
-    Ой и удача! Целых две утки. Мы такой обед устроим...
   Подожди, думаю, придет Сила, устроит тебе обед. И легок, видимо, этот Сила на помине. Вбегает и живот ходуном ходит, говорит заикаясь:
-    Хватит... Хватит разбойником да к тому же собачьей душой меня называть, меня старого пожарного... Еще воровством занялись!
   Схватил со стола селезня и уже в двери отрезал условие:
-    Если завтра не уберешь свою собаку прочь из поселка,- вором звать буду!
   Вот тебе и удачная охота! Советовались с женой, до утра не спали и в конце-концов порешили: увести Крючка в город и оставить там. Не срамиться же мне перед честным народом.
   Идем мы с Крючком нашими грибными местами, и чувствую, расстаюсь я не только с ним, но и с этим лесом. Ну разве пойдешь сюда один.
   Крючок будто и не чует, что в душе у меня творится. Крутится в ногах, пеньки обнюхивает. И не знает пес, что отведу его в город и брошу на улице, и будет он бездомным бродягой.
   Решил перекурить. Ну просто ноги не несли.
     И только собрался, было на пенек присесть - слышу собачий лай, да собаки не то что лаяли, а с надрывом стонали, плакали, будто вот уходит грабитель и надо сложить голову, а догнать, жестоко наказать его.
       Вижу, на той стороне низины, прямо передо мной лисица. Вытянулась и как огненный язык меж кустов мелькает. И с ходу - шасть между камнями - ив нору.
   Вдруг взвизгнул Крючок. Перемахнул ручей, вылетел на пригорок и в ту же самую нору.
-    Крючок, Крючок! - кричу ему.- Назад... Погибнешь, собачья душа.
   Да где там. Только камешки сыпятся с верху осыпи. Пропал бедняга!..
   А тут две здоровые гончие с лаем подваливают, одна на другую схожи. Сунулись мордами в эту проклятую нору, зачихали, будто нюхательного табака хватили и, виновато замахав хвостами, смотрят на меня, такими глазами, как будто говорят: "Тут уж, извините, мы ничего не можем поделать".
-    Да Крючок-то мой в норе,- кричу собакам с досады, будто они понимают.
   Слышу за спиной спокойный голос:
-    Какой там еще Крючок?
   Оборачиваюсь, передо мной парень стоит, плечистый, в зеленой под цвет леса гимнастерке, на вид как военный, только без погон, а на петлицах в серебре рогастая голова лося.
-    Крючок мой, туда... в нору,- показываю ему рукой.- За лисицей туда... Пропадет пес!
   Этот в зеленой гимнастерке сел на камень, закуривает и задает вопрос:
-    А какой породы твой, этот самый Крючок?
-    Какой же породы? - отвечаю.- Беспородный пес, да и то с пороком. Драчлив он.
   В норе зашуршало, послышалась возня и лай, снова посыпались камешки. Ба! Да это мой пес оттуда вылезает. Право, сначала глазам своим не поверил. Тащит он лисицу.
       Сижу не шелохнусь. А он с этой лисицей ко мне. Положил около ног, сдавил своими крокодиловыми челюстями, так что затрещал позвонок лисицы. Улегся между мной и этим в зеленой гимнастерке, обрубком хвоста повиливает.
-    Молодчага,- ласково говорит в зеленом,- так их и надо.
   Протягивает он раскрытую ладонь и начинает гладить голову собаки. Да позволь, кто другой сделать такое, цапнул бы Крючок, пожалуй, и рука прощай. А тут замер весь, потом подбежал ко мне и вижу на глазах две слезинки застыли, то ли от удовольствия, что лису добыл, а может потому, что первый раз в жизни чужой человек сказал ему ласковое.
-    Да твоему кобелю цены нет,- слышу голос,- фокстерьер у тебя чистокровный.
   Подозвав Крючка, снова стал гладить его.
-    Егерем я здесь назначен,- слышу голос.- Приписное хозяйство организовываем. Лисиц здесь как ворон. Перевести их надо, иначе все пожрут.
   И глядя не на меня, а в глаза собаке, говорит:
-    Продай, а лучше подари нашему хозяйству своего Крючка. Всех лисиц переведем с ним.
   Пес мой то ко мне, то к егерю голову поворачивает и бусинками своих глаз в самую душу заглядывает. Ну что тут делать? Добрые люди, посоветуйте...

собака на охоте
природа
Животные
Птицы
Охота на утку
Главная >> Литература >> Непутевая собака
                                                                                            
Литература об охоте, природе, рассказы

1. М.М.Пришвин. Лисичкин хлеб
2. Г.Успенский. Охотники (стих.)
3. М.М.Пришвин. Дружба
4. М.М.Пришвин. Старший судья
5. Не считайте своих лет
6. За радостью ...
7. М.Зайцев. Мерген
8. К.Гусев. Непутевая собака
9. И.С.Тургенев. Собака
10. Д.Бутенко. На кабана
11. Е.Пермитин. Ника Козляткин
12. О.Волков. В лесах
13. И.Панфилов. Под соснами
14. Б.Протасов. Первоосенники
15. П.Осипов. Поединок
16. А.Марин. По чернотропу
17. В.Казанский. Цена рыси
18. Н.Смирнов. Первое ружье
19. Б.Полевой. Последний день Матвея Кузьмина
20. А.Шахов, Первая пороша
21. А.Куприн, Вальдшнепы
22. И.Бунин. Ловчий
23. В.Герман. Три сестры
24. Вл.Архангельский. Сердце охотника
25. Н.Смирнов.  Поздняя осень
26. В.Белоцерковский. Впервые за лосем
27. П.П.Гавриленко. Счастливый день
28. И.С.Тургенев. Бежин луг (Записки охотника)
ПОИСК ПО САЙТУ:

  Главная
  Литература
  Законы
  Оружие, снаряжение
  Охотничьи собаки
  Охотничьи животные
  Охота
  Рыбалка
  Грибы
  Кулинария
  Галерея
  Юмор
  Контакты


                                                                                              
ель
лес
Загрузка...
сосновая ветка
Одежда, обувь, снаряжение охотника

  Новости, охоты, рыбалки, реклама 
березовые ветки